Опять этот полковник вспомнился. Снова возврат в прошлое, которое не хочется вспоминать. Цыклер подговаривал стрельцов Стремянного полка к бунту, да еще и поддержкой донских казаков заручился. Обещался им вернуть времена Разинские. Подлый раб! Против помазанника божьего восстать хотел, да не вышло у него ничего.

Боже, сколько же врагов у самодержавия российского. Смерть им всем, изменщикам!

Петр принялся опять просматривать документы: бегство солдат, бегство рабочих, и опять бегство крестьян. И почти у всех одна дорога — в степи, на Дон.

«Хватит терпеть вольницу, — решил царь. — Пока есть время между сражениями с Карлусом Шведским, надо задавить казаков, да беглых холопов на стройки и поля вернуть».

Отбросив бумаги в сторону, он крикнул:

— Алешка, бегом сюда!

Потирая заспанные глаза, в комнату вбежал царский секретарь, Алексей Макаров.

— Звал, государь? — спросил Алешка.

— Спишь каналья, а государь работает!? Садись, указ писать будем.

Алешка присел за стол, приготовил письменные принадлежности и бумагу, повернулся к царю и спросил:

— О чем писать, государь?

— Указ на имя князя Долгорукого Юрия Владимировича, о поимке беглых людишек на Дону.

Десятый день в новом теле. Чувствую себя просто превосходно. Про Богданова и старую личность Никифора Булавина стараюсь не вспоминать. Они — это я, и точка. Хотя первые пару дней, суть парня пыталась выделиться и поступить по-своему, ведь ему всего тринадцать лет, и хочется погулять, на реку сгонять или на резвом жеребчике в степь выехать.